Чумак про самодержців і кактуси. Газета «2000»

15 Лютого 2018

Чумак о самодержцах и кактусах

№7(854) 16 — 22 февраля 2018 г. 15 Февраля 2018

Прошлый понедельник закончился бурно.

Конечно, в основном из-за Саакашвили.

Но на разных ток-шоу некоторые политики и политологи даже без привязки к грузинскому экс-президенту уверяли: дескать, в стране вот-вот что-то начнется.

То ли на «зачистку» оппонентов власти намекали, то ли еще на что, о чем простым смертным пока неведомо.

Виктор ЧУМАК, народный депутат, избранный в ВР по списку БПП, но покинувший фракцию, считается однозначно оппозиционным.

ПиС на время
— Скажите откровенно: вы ему доверяете?

— А мне не надо ему доверять или не доверять. У меня нет с ним таких отношений, где надо супердоверие. У нас есть совместные проекты, в рамках того, что он делает. Причем делает неплохие вещи иногда. Правда, захлестывает немножко желание ускорить процесс.

— Даже и без особого доверия бывают соратники и союзники. Могу ли утверждать, что Саакашвили — соратник Чумака, союзник?

— Союзник — да. Это правильно. Но насчет «соратника» — нет. Поскольку соратник — это тот, кто находится в близком окружении или в руководящих органах партии. А я никогда не был ни в его близком окружении, ни соратником по партии. Но я очень жестко отношусь к той несправедливости, которая творится применительно к нему. Хотя точно такое же неприятие у меня вызывает несправедливость по отношению к любому гражданину.

— Но вы ж не ко всем на судебные заседания ходите, а к Саакашвили, где слушался его вопрос, — обязательно… Хотя, по правде говоря, если б не история с паспортом — то дают, то отбирают, наверное, и о таком оппозиционере, как г-н Михо, тут бы не знали.

— Глупость затеял президент, который захотел выгнать из страны человека, которому сам же и дал паспорт! Это как можно назвать? Самодержавие. А я к самодержавию отношусь категорически отрицательно. Вот поэтому на суды хожу, да и не только я — многие политики, в т. ч. и Гриценко, и Тимошенко, и Игорь Луценко…

Дойдем и до Крыма
— Закон о реинтеграции Донбасса. Сейчас и США, и МВФ заявляют, дескать, если «українські можновладці будуть чинити опір НАБУ», то они лишат Украину поддержки, на которую мы очень рассчитываем, в т. ч. военной и финансовой. А Евросоюз еще в конце 2017-го дал понять: он может приостановить безвиз… Т. е. мы остаемся по уши зависимыми и от тех, и от тех.

Но надо ли так упорно — силой закона — настаивать на термине «агрессор» в отношении РФ? При условии, что мы как получали и газ, и нефть оттуда, так и получаем. И я весьма сомневаюсь, что экономические потери — от одного лишь законодательно закрепленного термина — кто-то просчитывал. В конце концов, общаясь с вашими коллегами по парламенту, утвердилась во мнении: большинство на самом деле, кроме «агрессора», в этом законе ничего положительного не видят. И не представляют, как на самом деле вернуть территории.

— Закон никогда ничего никому не помогал возвращать. Ни один закон войну не выигрывал. Войну выигрывают армии и народы. А потом окончание войны закрепляется миром на дипломатическом уровне.

«Но сколько бы мы ни принимали нормативных актов, законов, — продолжал Виктор Васильевич, — они не действуют на агрессора. Ему плевать на это. Как и плевать на наши законы тем же сепаратистам и коллаборантам из псевдореспублик.

Поэтому то, что принимается в ВР, — только для нас. В законе о реинтеграции перечислены все нормативные международные документы, которые действуют на агрессора, и правила нашего поведения на неоккупированных территориях возле линии соприкосновения.

Могу сказать еще такую вещь. Любая война открывает возможности. И эти возможности реально позитивные. Вспомните, как штатовская экономика смогла запуститься именно во время войны, когда она начала работать на оборону. У Советского Союза — то же самое. И для нас события на Донбассе могли бы стать громадным толчком, если бы запустили процесс конкуренции в оборонной сфере.

Так вот если бы власть его запустила, а не пыталась подмять под себя всю страну, то у нас было бы здесь фантастическое государство. В этом я абсолютно уверен.

Но для кого-то именно такая форма войны, как сейчас, — когда в принципе размыта линия фронта, но есть большие перемещения лиц, — это выгодно.

Потому что появляется возможность заработать громадные деньги. И это — что с той стороны, что с этой, и для военных, и для гражданских. Просто когда нет сплошной линии фронта, то можно ходить туда-сюда. Там нет минных полей.

Где есть контрольно-пропускные пункты — тоже можно, хотя там сложнее, потому что работает куча разных ведомств и они друг за другом подглядывают. Но война — это такая штука… Тем паче когда нет ни языкового, ни в принципе ментального барьеров… В общем, многим именно такая ситуация очень выгодна».

Повне інтерв’ю читайте тут